Поэма Кюйши

II 
Ставка ханская, хан. Блеск, богатство кругом. 
Хан домброй зачарован в жилище своем, 
Он в раздумье глубоком, но хану Кене 
Этот кюй напевает совсем о другом. 
Как всегда, хан почетом сейчас окружен; 
Слово хана для слуг, туленгутов – закон, 
На русле Баканаса разбил он аул, 
По пути к Ала-Тау раскинулся он. 
Восседает средь ставки отважный Кене. 
И домбре той внимает он, точно во сне. 
«То тревога похода? Иль топот копыт? 
Что сейчас говорит там, в ее глубине? 
Что за сборище там? Пик белеющих строй? 
Разве в бурю задержишь безбрежный прибой? 
Полосатое знамя Аблая подняв, 
Соберет ли народ он единой семьей? 
В Кокчетаве Аблай набирал свою рать. 
Кто с ним рядом в роду моем мог бы стоять? 
Кто из ханов, усопших в былые года, 
Мог бы грозное знамя Аблая поднять? 
Враг свершает набеги, и стонет народ. 
Степь призыва к свободе в волнении ждет. 
О Аблай, покровитель, когда же поднять 
Полосатое знамя настанет черед?» 
Видит он дни минувших боев и забав, 
Едил, Яик, Арку и в степи Кокчетав. 
Зелень свежих лугов, возле юрты-жели, 
Там, где степь проплывает, холмы приподняв. 
Видит с саблями витязей он на конях, 
Пушки, ношу верблюжью, будящую страх, 
Копьеносцев при звуках рожков боевых, 
Ала-Тау, как крепость, всю в снежных зубцах. 
Струны, словно беседуя сердцем с былым, 
В думах хана проносят минувшего дым. 
Что народ? Что Арка? И всесилен ли враг? 
Побежденным поспорить возможно ли с ним? 
Только местью хан полон в раздумье своем, – 
Смерть ли ждет иль победа над страшным врагом 
Гнев сверкающей молнией грудь озарил. 
Это туча, что мечет грохочущий гром. 
Все, кто слушает кюй, полны мыслью одной; 
Звуки, словно верблюды, бредут чередой. 
Слуги, ханша, батыр и властительный хан
Вместе слушают струн переливчатых строй. 
Точно все онемели, кругом тишина. 
Все безмолвно, домбра лишь стрекочет одна: 
То камыш зашумел, то ручей зажурчал, 
То в степи заунывная песня слышна. 
Тигр рычит, на охоту идя в камыши, 
Все живое безмолвно от страха в тиши. 
Быстроногий скакун рассекает толпу, 
По домбре ударяет рукою кюйши. 
Все притихли, домбра лишь стрекочет, поет, 
И стоянку вокруг разбирает народ. 
Песнь кочевья играет кюйши молодой – 
Как бы мог заслужить он иначе почет? 
То к горам подымается песня легко, 
То кобыльим удоем струит молоко, 
То, как ветер прохладный, касается щек, 
То, как ливень, бурлит и шумит широко. 
Птицей билась домбра и косила крыло. 
Все внимали с печалью, склоняя чело, 
И тогда лишь замолкнуть просили кюйши, 
Как за степью вечернее солнце зашло... 

 

Страницы