Анализ перевода на русский язык Бисенкулова Мусы

 Ильяс Жансугуров - поэт трудной судьбы. Достойно представив казахскую литературу на Первом съезде советских писателей в 1934, он был расстрелян 26 февраля 1938 года. Решением Верховного Суда СССР от 12 апреля 1957 года он был посмертно реабилитирован.

Двадцатилетний провал во времени, образовавшийся с момента расстрела поэта до его полной реабилитации, привел к тому, что поэзия Ильяса оставалась как бы в стороне от основного русла развития казахской литературы, не переводилась на другие языки, в частности, на русский язык. Этим можно объяснить тот факт, что многогранное творчество И.Жансугурова до сих пор  не до конца  прочитано и изучено.

Известно, что в условиях бывшего Союза ССР перевод на русский язык являлся, по выражению М.Ауэзова, "воротами в мир" для национального писателя. Эта традиция в какой-то мере продолжается и сегодня. К сожалению, поэзия И.Жансугурова до сих пор не избалована вниманием русских переводчиков. Так, в 1958 году увидел свет первый крупный сборник стихотворений и поэм Ильяса на русском языке, в 1984 году вышел еще один сборник русских переводов произведений И.Жансугурова. Переводы, вошедшие в эти сборники, еще не стали предметом широкого обсуждения. Между тем именно от качества перевода зависит правильное, адекватное восприятие иноязычным читателем не только конкретного художественного текста, конкретного автора, но и национальной литературы в целом. Поэтому исследование качества русских переводов произведений Ильяса Жансугурова представляется актуальнейшей задачей. Важно не просто выявить достоинства и недостатки переводов, но и способствовать более полному, более близкому, более точному восприятию поэзии Ильяса в среде русскоязычных читателей.

Беглое знакомство с названными сборниками переводов позволяет сделать некоторые предварительные замечания. Так, в общей сложности в двух изданиях были опубликованы переводы на русский язык всего лишь 30 стихотворений и 4 поэм И.Жансугурова. Этого крайне недостаточно для того, чтобы русскоязычный читатель получил полное представление о масштабе личности поэта, о своеобразии его таланта. Образно выражаясь, мизерное количество русских переводов произведений Ильяса характеризует лишь верхушку айсберга, большая же часть его богатого творческого наследия осталась скрытой для русскоязычного читателя.

Как выяснилось, в сборник 1984 года без изменений перекочевали все переводы изсборника 1958 года, выпали лишь три перевода  Ю. Полухина. Вместе с тем в сборник 1984 года впервые вошли три новых перевода К. Алтайского и восемь переводов В. Савельева. Чем объясняется предпочтение одних переводов другим? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо изучить тексты.

В 1958 году Ю.Полухин перевел на русский язык три стихотворения Ильяса — Жанар тау/Вулкан, Октябрь күні/Октябрьский день и Қазақстан/Казахстан. Все они были написаны в 20-е годы (1922, 1924, 1929) и отражают мажорное настроение поэта, приветствующего революцию и связывающего с ней надежды на счастливую жизнь казахского народа. Так, в стихотворении "Октябрьский день" Ильяс пишет:

Оригинал                                                   Подстрочник

Мәңгімеңіреу Алатау                                Вечно угрюмый Алатау

Жабыққан қабақты ашқандай,        От мрачных мыслей очнулся,

Күміс суменжуынып                                 Серебряной водой умылся

Жұпариісінщащқандай.               И благоухает запахом мускуса.

 

Перевод Ю.Полухина

И Алатау — уж на что суров —

        Разгладил брови, засверкал снегами,

     Прислушиваясь к песнямпастухов

                                                  Вдали, над ароматнымилугами.    

Здесь переводчик весьма близок к первоисточнику: верно передает мысль оригинала, его строфику — катрен, перекрестную рифму, сохраняет образ-символ Алатау.

Повествуя о прошлом казахского народа, И.Жансугуров создаетследующее сравнение:

Оригинал:      Сар далада сайраңдап,                               

Сағымнан қорыққан қоян ек...         

Перевод:        Мы были какзайцы,резвившиесявстепи

Ипугавшиеся даже миражей.

Ю.Полухин  и в этом случае проявляет точность:

                        А жили мы, как зайцы, на земле,

                        Боясь всего, неслышные, как тени... 

Как видим, развернутое сравнение оригинала получило в его переводе достойное воплощение.

Менее удачен третий перевод Ю. Полухина — стихотворение "Вулкан". И все-таки два его перевода из трех, помещенных в сборнике 1958 года, смело можно было бы включить в сборник 1984 года.

В сборник 1984 года впервые вошли переводы В.Савельева "Моя Аксу", "Облако", "Ветер", "Скала", "Соловей", "Три мечты", "Погонщик", "То с удачей по соседству...". Естественно, следует вникнуть в творческую лабораторию этого переводчика, понять, почему составители сборника отдали ему предпочтение.

Сопоставительный анализ показывает, что В.Савельев, как правило, стремится максимально приблизиться к своеобразию подлинника. С этой целью он предельно внимательно относится как к стиховым, так и к языковым особенностям стихотворений И.ЖансугуроваОбратимся к стихотворению Бұлт/Облако:

Оригинал                                                     Подстрочник

Көкмұнарлы белбеуін                      Стоят горы, опоясавшись

Алып тау бел буына,                        синей мглой,

Сәлем беріпбұлт керуен,                            И караваны облаков, приветствуя,

Таңда тауға жығыла.                        К утру опустились на горы.                                       

 

В.Савельевпереводит легко и изящно:

Как пояс великана

Лежит кольцо тумана

На талии хребтов,

И дымных облаков.   

 

Так же непринужденно и естественно переводит В.Савельев следующий тонкий и прекрасный поэтический образ, созданный Ильясом:

Оригинал                                                     Подстрочник

Бұлт - бөбек, тау - ана,                     Облако -  дитя,  горы – мать,

Ана төсінаймалай,                          Нежась на груди матери,

Үйықтай тұрсын ол бала,                            Пусть поспит этот ребенок        

Шыққанынша жел қалай.                  Пока нет ветра.

 

                                                          Перевод В. Савельева

Дитя горы и лета,                             Поспи ты до рассвета,

Округлое с боков,                             До первых ветерков.    

                                                       

Приведенные фрагменты убеждают, что В. Савельеву подвластны самые разные образы казахского поэта: и облачный пояс на талии горного хребта, и облако-ребенок на груди матери-горы. При этом – и это особенно важно - русский текст звучит так же естественно и легко, как и казахский подлинник.

Вместе с тем в новый сборник поэта включены переводы, явно неудачные, устаревшие. Они впервые были помещены в сборнике 1958 года и без каких-либо изменений вошли в сборник 1984 года. К сожалению, многие из этих переводов слабы, безлики, монотонны и в совокупности создают крайне искаженное, бедное представление о поэзии Ильяса Жансугурова. Так, без всякихдоработок перекочевала из сборника 1958 года в сборник 1984 года поэма "Степь" в несовершенном, слабом переводе К.Алтайского. Пытаясь сохранить казахское звучание поэмы, а может быть, руководствуясь еще какими-то соображениями, К. Алтайский засоряет язык перевода ненужными варваризмами, в частности, тюркизмами и арабизмами, например:

Хуриат! Ура! Хуриат!                                 В курултай наш должны войти

Мы предложим всем шариат.                     Казы, и казрет, и муфти!

В приведенных четырех строках перевода целых семь непереведенных слов! Такое обилие варваризмов закономерно привело к полному затемнению смысла переводного текста. Перевод стал непонятен читателю.  Примеры подобного рода можно продолжить:

Табакши скачут тут и там;   У холма же игра – саис;  Старый суфи нараспев Нудно тянул свой азан;   Горе уларом кричало;  Пушки палят по кстау; И набитый тымаками, Как убойными быками, Эшелон на фронт идет.                 

 

Для того, чтобы смысл этих макаронических стихов дошел до русскоязычного читателя, необходимо составить специальный словарь: хуриат - свобода, шариат - свод мусульманских законов и канонов, курултай - съезд, учредительское собрание, казы - судья, казрет - лицо духовного звания, муфти - глава мусульман, табакши - слуга, который верхом на коне разносит блюда, саис - состязание на копьях, суфи - святой, азан - призыв к молитве, улар - горная куропатка, кстау - зимовка, тымак - казахская шапка с длинными ушами. Без такого словаря перевод недоступен пониманию читателя.

Кроме того, к последнему примеру необходимо специальное пояснение, что слово тымак употреблено в метонимическом смысле: имеются в виду казахские жигиты, насильно отправленные на фронт, поэтому эшелон забит не шапками, а людьми.

Закономерным результатом такого словотворчества К. Алтайского стала неудобочитаемость поэмы И.Жансугурова на русском языке, затемнение смысла русского текста.

Аналогичными ляпсусами грешит перевод поэмы "Кюй", выполненный В. Соколовым и также вошедший и в сборник 1958 года, и в сборник 1984 года без изменений:

Яловой не оставалась тайлак ни одна,

Грузно теснились и мая, и нар, и улек;

Ее бура покроет старый,

Из шелка будет пусть буйда.

Читателю такого зашифрованного текста нужно знать, что тайлак - это молодая верблюдица, мая - быстрая верблюдица, помесь одногорбого и двугорбого верблюда, нар - одногорбый верблюд-самец, бура - это верблюд-производитель, а загадочное слово буйда означает просто-напросто "повод". Не зная этого, русский читатель не поймет смыслатаких макаронических строк.

К большому сожалению,  подобная практика перевода с казахского языка на русский язык оказывается чрезвычайно живучей. Такая практика перевода глубоко порочна, так как дискредитирует в глазах читателя не только одного поэта или одно произведение, а национальную поэзию в целом. Чем так переводить, лучше совсем не переводить.

 

Бисенкулов Муса,

академический профессор кафедры мировых языков и литературы
 

Источник статьи: тут